Литературная страничка: Героям жить в веках!

Член Совета ОО “ВХД “Вера и честь”  писатель   Владимир ЗАЙЦЕВ

«Героям жить в веках!» сборник рассказов

 

                                Храбрый егерь 1812 года

Стояло жаркое лето 1812 года. Французские войска и наёмники Наполеона, и прочий, охочий до грабежей сброд, собранный со всей Западной Европы, завоёванной им к тому времени,  двигались на восток, надеясь пограбить богатых «московитов».

Однако армии этих самых московитов оказывали неожиданно сильное сопротивление. Уже в первые дни и недели французы и союзные им поляки, немцы, итальянцы,  испанцы и прочие грабители из «цивилизованной» Европы начали своими головами платить за безумную мечту Наполеона стать властелином мира.

Русские полки и дивизии давали сражения при соотношении сил часто достигавших три и даже четыре захватчика против одного русского. Они отступали после боя, но враг не мог их преследовать, потому что ему приходилось долго разгребать кучи своих убитых и раненых солдат и офицеров, предавать их земле.

Именно летом 1812 года на белорусской земле появились первые «французские курганы». Позже добавились осенние и зимние курганы. В них захватчики обрели ту землю, захватить которую они так жаждали.

В боях при отступлении отличились все русские войска. Но наибольшее количество стычек с врагом было у казаков, гусар и егерей. Эти виды войск были наиболее мобильными и обученными, их боевой дух был наиболее сильным. Поэтому они малыми отрядами, иногда не достигавшими и сотни человек, нападали на фланги захватчиков, нападали на их тылы, их обозы, в которых французы везли порох и пули, ядра и хлеб, униформу и сапоги, ружья и муку.  Они или отбивали это и увозили в стан наших войск или сжигали. Портили, рассыпали и топили в болотах, которых тогда было раз в пять-шесть больше, чем сейчас.

Полки егерей действовали рассыпным строем, побатальонно и поротно, меткой стрельбой из засад встречая колонны врага в подходящих для этого местах. Их основной целью были вражеские офицеры, артиллерийская прислуга. Егеря были тогда в русской Императорской армии самыми подготовленными солдатами, умеющими воевать в одиночку и в составе малых подразделений.

В один из дней на подступах к Смоленску появились бесконечные колонны французов. Болота не давали им двигаться по несколько колонн в ряд. Тем более, что впереди была река, которую нужно было переходить по узкой дамбе и полуразрушенному мосту. По этой дороге войска могли бы двигаться по трое в ряд, но отступающие русские войска перекопали и разрыли эту дорогу.  Поэтому французам пришлось идти по одному, огибая, перепрыгивая глубокие рытвины и ямы, заполненные водой и грязью.

Когда первый француз дошёл до середины дамбы, с противоположного конца дамбы, поросшего толстыми старыми ивами, прозвучал выстрел и француз упал в грязь. Потом выстрелы зазвучали один за другим, и почти каждый укладывал француза в грязь.

Казалось, что стреляют человек двадцать. Стену деревьев, из-за которой летели пули, заволокла густая пелена дыма. Однако выстрелы продолжали раздаваться один за другим и вскоре на дамбе на осталось ни одного живого француза. Несколько раненых с криками и стонами уползли назад.

Выстрелы стихли. Французские офицеры построили один батальон и солдаты начали залпами стрелять по деревьям. Офицеры стояли рядом и взмахами шпаг подавали сигнал на залп. Казалось, что на том берегу реки не могло уцелеть ничто живое.

Однако один из офицеров вдруг упал как подкошенный. Его голубой мундир залила кровь. Почти сразу рядом упал ещё один, потом ещё и ещё. Когда пять офицеров, мёртвые или раненые, распростёрлись на мокрой болотистой земле — стрельба прекратилась. Некому стало подавать команды, а уцелевшие попрятались.

Командир французского полка приказал своим кавалеристам атаковать через дамбу, в надежде, что часть всадников успеет проскочить на другой берег реки.

Два десятка кавалеристов в красивых мундирах, в шлемах с перьями пришпорили коней, но уже в самом начале даже без русских выстрелов три коня попали ногами в ямы и упали, покалечив своих всадников. А затем навстречу кавалеристам зазвучали выстрелы. Меткие пули валили коней и вышибали всадников из сёдел. Вскоре шестеро уцелевших повернули коней. До своего берега добрались только четверо, причём двое уже пешком.

Батальон солдат ещё дважды пытался плотным огнём поразить стрелка. Однако он поражал офицеров, а солдаты, оставшись без командиров, прекращали огонь. Попытки под прикрытием огня пройти по дамбе заканчивались смертью храбрецов. Вот уже вся дамба покрылась убитыми и ранеными французами и лошадьми.

В этот момент к дамбе подъехал генерал. Он обругал своих офицеров и сказал, что из-за того, что они задержались на этой переправе, русские войска сумеют оторваться от преследования и построить укреплённые позиции. Он приказал выкатить пушку и разбить на другом берегу все деревья, за которыми прячутся русские стрелки. Французы выкатили на открытое место пушку и открыли ядрами огонь по деревьям.

Ядра при попадании перебивали ствол дерева, оно падало и у стрелка появлялось ещё лучшее укрытие. Вскоре все деревья у дамбы были разбиты и лежали кучей, из-за которой по-прежнему звучали меткие выстрелы, на сей раз выбившие артиллеристов у пушки.

К пушке встали новые артиллеристы, а пехотинцы сделали для них укрытия из связок нарубленных прутьев. Мерно ухала пушка, свистели ядра и разрывные бомбы, засыпавшие всё осколками. Ядра и бомбы медленно, но верно перемалывали в щепки стволы лежащих деревьев. Вскоре выстрелы из-за обломков стихли.

Солдаты убрали с дамбы погибших, другие в это время присыпали ямы и первый батальон двинулся на другой берег. Офицеры решили посмотреть, сколько же русских стрелков было на другом берегу.  Они подъехали к завалу из разбитых ив, и нашли среди них только одного русского воина.  За разбитым в щепки толстым обломком ствола лежал погибший русский унтер-офицер в зелёном мундире егеря. Вокруг него лежали пустые сумки от патронов, и несколько разбитых ружей и штуцеров. Документов у погибшего не оказалось. Французы очень сильно удивились беспримерному мужеству и воинскому умению этого русского Воина.

По дневникам  французов, присутствовавшим при этом подвиге, известно только то, что на мундире павшего героя были эмблемы Минского егерского полка, сформированного в 1806 году.

Французские офицеры приказали с почестями похоронить героя, имя которого так и осталось неизвестным. Нам же известно только одно – он был белорус, наш земляк.

Неважно, что это было 206 лет тому назад — он погиб, защищая НАШУ землю.

      Вечная память Герою!

 

 РЯДОВОЙ   20-го   И   УНТЕР-ОФИЦЕР  21-го  ЕГЕРСКИХ ПОЛКОВ

В 1812 году в русской армии было 50 егерских полков. Егеря действовали в бою рассыпным строем, в основном про­тив неприятельских офицеров, отличались меткой стрельбой.

 Вот как писал о мужестве, героизме и боевом мастерстве русского унтер-офицера Минского егерского полка майор французской артиллерии художник Фабер дю Фор (события происходили во время боёв за Смоленск 17 или 18 августа):

«Среди вражеских стрелков, засевших в садах на правом берегу Днепра, один в особенности выделялся своей отвагой и стойкостью. Поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже дей­ствием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал, он все не унимался и замолчал только к ночи.

А когда на другой день на переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде иска­леченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника унтер-офицера егер­ского полка, мужественно павшего здесь на своем посту».

Бригадным командиром 20-го и 21-го Егерских полков был генерал-майор И. Л. Шаховской. Оба полка состояли в 1-й Западной армии, 3-м корпусе генерал-лейтенанта Н. А. Тучкова, в 3-й пехотной дивизии.

При общей егерской форме 20-й полк имел желтые погоны, 21-й — светло-синие с цифрой «3».

В апреле 1813 года 20-му Егерскому полку были пожало­ваны знаки на кивера с надписью «За отличие», тогда же за отличие обоим полкам был пожалован «Гренадерский бой».

 

   ШТАБ-ОФИЦЕР  МИНСКОГО  ПЕХОТНОГО  ПОЛКА

Минский пехотный полк был сформирован 16 августа 1806 года. В 1812 году находился в составе 1-й Западной армии, во 2-м корпусе генерал-лейтенанта К. Ф. Багговута, в 4-й пехот­ной дивизии.

Полк участвовал в сражениях под Смоленском, при Бородине, Тарутине. Командовал полком полковник А. Ф. Красавин. В наградном списке офицерам, отличив­шимся мужеством и храбростью в сражении при Бородине, о командире полка сказано: «Предводительствовал вверенным ему полком с примерною неустрашимостию и, находясь под сильным пушечным огнем, действовал отлично и подавал подкомандующим своим пример личною храбростию, причем получил сильную в ногу от ядра контузию».

В заграничном походе Минский пехотный полк принял уча­стие во многих сражениях, 18 марта 1813 года вступил в Париж.

При общей пехотной форме Минский полк имел темно-зеленые погоны с красной выпушкой и цифрой «4». Форма штаб-офицеров не отличалась от общевойсковой пехотной офицерской, но штаб-офицерские эполеты были с тонкой бах­ромой, репейки на киверах — с блестками, ботфорты — со шпорами и раструбами.

В походе офицеры носили общеармей­ские серые рейтузы. У штаб-офицеров и адъютантов в седель­ных кобурах были пистолеты, кобуры прикрывались чушками (своеобразный элемент украшения из сукна)

Чепраки (сукон­ное декорирующее украшение под седло лошади) и чушки у конных офицерских чинов были темно-зеленого цвета с выкладкой из красного сукна и галуна.

   

 Врагу не сдаётся наш гордый Варяг…

 

Peter (Pyotr) Maltsev, Cruiser Varyag.

У моряков русского флота есть благородная традиция не сдаваться никакому врагу

и драться до последнего заряда и человека,  чтобы  даже и смертью своею нанести ему тяжкие потери и напугать величием и несгибаемостью своего духа. Многие думают, что она началась при Императоре Петре 1.

Однако, история русского, славянского флота намного древнее. Если заглянуть вглубь веков и полистать ветхие страницы немногих сохранившихся документов и просто записи народных преданий, собранные фольклористами, то обнаружится очень много неизвестных нам страниц о героических деяниях наших славных предков, не щадивших своей жизни в борьбе с врагами Руси и Веры Православной.

 

Нет  уз  крепче  товарищеских…

Крымтатары и их покровители – турки, грабили Причерноморье и южные окраины Руси, Великого Княжества Литовского – сегодняшней Белоруссии и Украины, Польши, Румынии и Болгарии. Но жили в те времена безмерно храбрые и гордые люди, всегда готовые отомстить врагам, угонявшим в плен жителей Южного Порубежья.  Они не считали врагов – они их били и считали, что враг за свои преступления, за обиды и грабежи славян должен ответить. Неважно чем – имуществом или головой. Но ответить обязательно. Люди эти звались казаки.

Запорожские казаки, которые, как известно, держали в страхе северное побережье Турции, в 15 – 17 веках, как-то в очередной раз отправились «за зипунами», т.е. за военной добычей, которую они захватывали в Крыму, на побережье Болгарии и Румынии, оккупированных турками, а также на побережье самой Турции.  Для этого они снарядили свои лёгкие, но мореходные челны,  называвшиеся чайки и отправились по Днепру вниз,

а потом и через Чёрное море.

С помощью попутного ветра надувавшего полотняные паруса они быстро пересекли Чёрное море и на рассвете напали на Трапезунд. Турки как всегда кейфовали, не были готовы к обороне, и запорожцы легко взяли добычу – «зипуны», как они говаривали.

Не нужно думать, что казаки брали только зипуны — так тогда называли верхнюю одежду, нечто вроде кафтана или матерчатой долгополой куртки. На самом деле военной добычей тогда была не только одежда, ткани, драгоценности. Если было время для погрузки и возможность увезти с собой, то брали всё — запасы металлов, пороха, ядер, продовольствия, амфоры с винами, мебель, посуду, инструменты, кожи и многое другое.

Они без помех нагрузили свои чайки добычей и отправились домой, на север,  к устьям Днепра и Дона. Но обратно им пришлось идти против ветра. Чайки очень плохо ходили под острыми углами к ветру, и запорожцам часто приходилось садиться за вёсла.

А турки послали в погоню за ними настоящие морские боевые корабли,  на которых стояли большие пушки – штук по 30-40-50.  Команды на каждом было более 500 человек.

На чайках же было всего по 40 — 50 казаков и по 4 маленьких пушки — фальконета*. Силы были слишком не равны. Турки знали, куда плывут казаки и довольно быстро стали их догонять. Когда на горизонте появились мачты и паруса турецких кораблей, то поняли  запорожцы, что им не уйти с добычей,  да и без добычи, против встречного ветра тоже не уйти.

Сошлись чайки вместе и стали казаки обсуждать, что делать.  Все высказались единодушно,  что нужно драться до последнего заряда и человека и лучше погибнуть в бою, чем попасть в плен.  Они знали, что турки сажали казаков на кол, пытали их и мучили и, в лучшем случае, продавали в рабство в арабские страны, откуда не было возврата или сажали прикованными гребцами на галеры, на верную и долгую смерть.

Только один казак,  походный атаман Иван Сокол молчал.  А потом сказал, что незачем погибать всем, если может погибнуть только один и спасти всех. Удивились казаки, и спросили,  как это один может быть сильнее всех и всех спасти?

Иван объяснил, что на его чайку нужно передать все бочонки с порохом и почти

всю смолу, а ещё передать рулон и куски самых ярких и блестящих, дорогих тканей.

Подумал атаман, осмотрел своих побратимов, казаков запорожских и продолжил:

        «Этими тканями я накрою бочки с порохом и горшки с расплавленной смолой.

Я подниму белый флаг, а когда турки подплывут близко,  то крикну им, что сдаюсь,

 и что казаки за себя оставили всем воинам-османам выкуп.

        Турки подойдут  и сцепятся крючьями с чайкой, чтобы забрать меня и выкуп.

Тут-то я и зажгу фитили на бочках, и, пусть Боже Правый примет мою душу…

А проклятые басурмане полетят к своему Аллаху. А вы, как вернётесь на Сечь,  то закажете за меня поминальный молебен, и выпьете вина за упокой моей души».

Замолчали казаки, услышав такие речи. Потом молча сняли шапки и низко, в пояс поклонились Ивану Соколу и сказали:  «Ты атаман наш, как скажешь, так и будет».

Однако старый казак Мыкола Перебийнос сказал: «Атаман, ты один не справишься со всеми этими делами. Нужно, чтобы с тобой пошли ещё два казака».

Тут-то и поднял свою пищаль храбрый казак Мишка Рваный, и крикнул, что пойдёт

с атаманом, потому как он хорошо по-турецки говорит. И тут же достал из ножен свою верную саблю, поцеловал её и отдал с ножнами своему другу Гришке Гатиле. И сказал только, что пусть она доброму казаку ещё послужит, поможет Веру православную и землю Русскую от басурман кровожадных,  ляхов подлых и иных ворогов оборонять.

Встал тут и второй казак, Якуб Бусел, бывший беглый холоп магнатов Радзивиллов из села под Могилёвом. Он убил радзивилловских войта и стражников за насилие над своими родичами и сумел добраться до Запорожской Сечи,  на которую пришёл не с голыми руками,  а с оружием, с панской саблей, ружьём и двумя пистолями.

Бусел был на Сечи недавно, но уже уважали его казаки за слово справедливое  и верное, за помощь братскую, за то, что всегда он за тяжёлый конец бревна брался, и никакой работы не чурался. И любая работа в его руках спорилась. И, ещё за то, что он,

как и любой казак,  в бою за спинами друзей от врагов не прятался.

Был он трижды ранен в походе за «зипунами», когда прикрывал отход раненых казаков, ослабел, сидел на лавке перевязанный и молвил с трудом,  медленно и тихо:

«Братья казаки,  рана моя, как и моя доля – тяжкая…

Мне уж не быть казаком после неё, да и жить видно тоже недолго осталось…

Лучше я пойду с моими братьями и ЗА ДРУГИ СВОЯ погибну, но и басурман много сгублю, чем обрубком у вас на шее буду.

         Коль заслужил, то помяните и меня, своей молитвой и своей чаркой…

 А вы живите, сколь Бог даст, и за землю Русскую и Веру нашу Православную и Правую  стойте крепко, не пускайте к нам ни турок, ни ляхов, ни угров, ни тевтонов, ни прочих чужинцев».

Поклонились казаки своим братьям в пояс и быстро перегрузили порох и смолу на одну чайку. Накрыли сверху поволоками, узорочьем, шелками и аксамитами. На печурке горшки со смолой разогрели, к бою приготовили. В бочки с порохом фитили вставили

и заготовили три факела, чтобы если турки в них стрелять начнут, то кто-то, хоть один, успел фитили те зажечь.

Попрощались казаки, налегли на вёсла и поплыли домой, в Запорожскую Сечь.

А три храбрых и стойких, верных и братолюбивых казака в чайке остались.

Подплыли к ним турки. Хотели стрелять, да видят — на мачте белый флаг висит, а сама чайка недвижно на волнах качается. Подплыли турки ближе – смотрят на ней поволоки, аксамиты и узорочье на тюках лежит.

Закричал тут Мишка Рваный по-турецки: «Аллах Акбар, илляхи … Мы решили перейти в веру вашу мусульманскую и потому сдаёмся и за себя выкуп даём поволоками

 и всем добром и золотом, что в чайке лежит».

Обрадовались турки. Приказал их капудан-паша сцепиться с чайкой,  чтобы добычу               легче было переносить на турецкие корабли. И как только крючья врезались в её борта,               то вылили казаки расплавленную смолу на поволоки и зажгли горящими факелами фитили в бочках с порохом.

Взорвался порох, разорвал и поджёг поволоки, пропитанные смолой, и бросил их вместе с обломками чайки на турецкие корабли. Пробил взрыв дыры в бортах, доски их разъехались, и потекла внутрь турецких кораблей потоками вода.

Многих турок, смотревших с бортов вниз, на чайку, перебило взрывом. Горящие куски тканей падали на просмолённые детали кораблей, на канаты и паруса, на палубу, поджигали их. А огонь гасить было почти некому и вскоре все три турецких корабля превратились в огромные костры.

А остальные чайки плыли на север, к устью Днепра, чтобы подняться по нему до острова Хортицы, на котором и была Запорожская Сечь, где казаки помянули своих геройских братьев, отдавших жизни за други своя.

И не один десяток раз ещё скрещивали казаки свои сабли с кривыми ятаганами турецких головорезов, защищая земли и народ русский, отбивая пленных русичей и

людей из иных государств, угнанных в рабство.

Известно, что в одном из походов казаки взяли только монеты из золота и серебра, потому что не было в чайках свободного места из-за множества русичей, освобождённых из турецкого рабства. Многие рассказы о смекалке и героизме казаков читаются ныне как фантастические истории.

НО ТАК БЫЛО и память о казаках-героях пусть живёт в наших сердцах!

—  —  —  —  —

Чайка.

        Казацкое небольшое лёгкое мореходное судно длиной до 21 м, со съёмной

мачтой и прямым парусом. Имело до 20 пар вёсел, и вмещало до 50 человек, 1-4 лёгких пушки и припасы на месяц плаванья. Основу-киль обычно выдалбливали из толстого дубового бревна, борта наращивали досками. Снаружи к бортам привязывали пучки высушенного и просмоленного тростника, который обеспечивал непотопляемость чайки.

Фальконет.

        Лёгкая пушка, массой до 100 кг на колёсном сухопутном лафете. Морские лафеты были легче.  Её калибр был небольшой:  25-50 мм. Стреляла картечью и ядрами.

На кораблях использовалась для зачистки палубы вражеского корабля перед абордажем или для того, чтобы сорвать абордажную атаку врага.

Запорожская  Сечь.

        Мини-государство казаков, существовавшее с начала 16 века и до конца 18 века на днепровском острове Хортица и вокруг него. Оно находилось в формальной зависимости от Польши, а позднее от Московского государства и Российской Империи. Населено оно было казаками – профессиональными воинами, чьё мастерство берёт начало от воинов князя Святослава и княжих дружинников, сражавшихся с монголо-татарами. Поэтому в  их военном искусстве много значили хитрости, маскировка, засады и прочие приёмы, заимствованные у ордынцев и других противников, характерные в наше время для действий партизан и спецназа. Наследниками их воинского мастерства были казаки-пластуны Кубанского казачьего и других казачьих войск.

        Морскими набегами на противника славян – Оттоманскую империю турок, занима-лись они, по крайней мере, с 1538г. (Набег на Очаков) и до конца 17 века. Хотя отдельные походы предпринимались ими и наследниками их боевой славы казаками Всевеликого войска Донского ещё и в начале 18 века.

        С точки зрения геополитики их важная историческая роль заключалась в том, что

они,  не имея за спиной мощного государства и соответствующего экономического базиса, отстаивали неприкосновенность южных рубежей восточно-славянской цивилизации от экспансии турецкой исламской империи.

        Все их набеги подрывали экономику турецкого пограничья, вселяли в турок неуверенность, заставляли их отселяться вглубь страны, мешали созданию мощных баз для подготовки вторжения на Север.  Они заставляли турок распылять силы во многих

малоэффективных операциях против казаков, а постоянные военные неудачи турок в этих операциях, очень сильно подрывали моральный дух османов.

         К сожалению, враждебные славянам силы, сумели уничтожить большинство архивов Сечи и казаков вообще. Хотя, по сохранившимся преданиям, известно о многих ярких случаях героизма и самопожертвования казаков ради спасения своих боевых товарищей, ради победы православного воинства.

        Но всё же многие подвиги запорожских казаков, настоящих рыцарей и храбрейших воинов, презиравших смерть, и смело шедших в бой на многократно более сильного противника – остались нам неизвестными. Нам известен только результат их борьбы.

       Они отстояли в неравной борьбе рубежи нашей державы                              и вечная им за это Память и Уважение!

 

 

       Подвиг капитана  2-го ранга  САКЕНА  26  мая  1788  года

 

Шла очередная русско-турецкая война 1787-1791 гг., в ходе которой Российская империя продолжала отстаивать свои исконные отвоёванные земли в Крыму и

на побережье Чёрного моря, «прорубала  окно» на Юг,  перекрытое Османской империей.  Турки,  начавшие войну в 1787 году, хотели вернуть себе Крым. Им помогали французы – советники и специалисты:  артиллеристы,  моряки  и фортификаторы.

 

        18 мая 1788 года в устье Днепровского лимана прибыл турецкий флот. Для того, чтобы исключить внезапные его действия, в том числе вполне возможную и ожидаемую высадку десанта, по просьбе А.В. Суворова к Кинбурнской косе были высланы два небольших судна русской гребной флотилии для наблюдения за действиями турок и несения дозорной службы.

Однако вскоре из-за явного превосходства противника в силах и предполагаемых активных действий турецкой эскадры, командир флотилии капитан 2 ранга Остен-Сакен приказал дозорным судам направиться на соединение с главными силами. Одно из судов ушло к главным силам, а он сам на дубель-шлюпке остался и продолжил наблюдение.

26 мая 30 турецких галер и нескольких мелких судов, стоявших на якоре, внезапно подняли якоря и начали преследовать задержавшуюся дубель-шлюпку № 2 под командованием капитана 2-го ранга Иоганна Рейнгольда Остен-Сакена, немца на службе Российской империи.

Капитан Сакен понял, что уйти от преследования не удастся, и поэтому направил  8 членов экипажа на шлюпке к берегу для того, чтобы они передали командованию русской армии  сведения о турецкой эскадре и о том, что он в плен не сдастся и корабль врагу не сдаст.

Дубель-шлюпка № 2 в течение 4-х часов пыталась оторваться от преследователей, двигаясь по направлению к Херсону. Однако ветер был очень слабым, а турки имели преимущество в скорости за счёт того, что их галеры были легче на ходу и, кроме того, они использовали много вёсел. В устье реки Южный Буг турки догнали русский корабль.

Основные большие пушки дубель-шлюпки стояли на носу и стреляли только вперёд. Поэтому капитан Сакен развернул свой корабль навстречу туркам и встретил их меткими выстрелами. Турки, вначале растерявшиеся, видя своё огромное численное превосходство, решили взять русский корабль на абордаж, и начался неравный бой.

Русские моряки отчаянно и долго отбивались, нанося туркам тяжёлые потери огнём своих восьми небольших пушек и фальконетов и меткой стрельбой из ружей, но силы были неравны. Под градом турецких пуль и ядер члены экипажа погибали один за другим.

Когда огонь русских моряков почти прекратился, то две больших турецких галеры подошли к борту дубель-шлюпки вплотную и забросили на её борта абордажные крючья. Абордажные команды турок готовились перепрыгнуть не её палубу для абордажной схватки с несколькими последними моряками. Большая часть экипажа уже погибла или была тяжело ранена в бою, и спасения ждать было неоткуда. Следом, вплотную к дубель-шлюпке подошли ещё две галеры. С них на дубель-шлюпку тоже бросились турки.

 

В этот критический момент командир дубель-шлюпки, капитан  2-го ранга Сакен, единственный, оставшийся на ногах, принял решение взорвать свой корабль, но врагу не сдаваться. Он бросил факел в крюйт-камеру и запас пороха, хранившийся там, взорвался.

Капитан  2-го ранга  Сакен и все 43 члена отважного экипажа ду­бель-шлюпки № 2 погибли. Вместе с русским кораблём взлетели на воздух две галеры, сцепленные с ним,

а ещё две взорвались и погибли от пожара, возникшего из-за массы горящих обломков засыпавших их. Всего турки потеряли около 500 человек только убитыми и утонувшими.

За боем с берега наблюдал сторожевой разъезд казаков, который и сообщил о бое. Позднее сведения о бое были уточнены и после допроса пленных турок.

После этого боя турки, помня гибель своих галер и то, на что способны русские моряки, уже не рисковали больше идти на абордаж русских кораблей.

А русские моряки были до такой степени воодушевлены подвигом экипажа дубель-шлюпки и её капитана Сакена, что с утроенной храбростью бросались в бой на врага, и тот часто бежал, только увидев этот порыв. Это создало русским морякам огромный моральный перевес и обеспечило свободу маневра в сражениях, так как турки никогда больше не подходили близко к русским кораблям.

 

Мужчины из рода Остен-Сакенов долго с честью служили в Российском Императорском флоте и армии.  Именем капитана называли боевые корабли русского флота. А его подвиг стал примером для других русских воинов, оказавшихся в безвыходной ситуации.

Так во время Кавказских войн наши воины, оставшись в одиночестве трижды взрывали свои укрепления вместе с захватившими их ордами врагов.

Вечная Память и почёт Герою, который отдал жизнь за наши национальные интересы.

 

Дубель-шлюпка  —  небольшое плоскодонное парусно-гребное одномачтовое судно, длиной до 22 м, предназначенное для действий на мелководье у побережья и в устьях рек. Предназначалось для разведки, связи и несения дозорной службы. Вооружение составляло до 10-12 пушек, но только 2-4 были достаточно большими. Остальные были фальконеты. Экипаж мог достигать 50 человек. Вёсел было до 20.

Абордаж – рукопашный бой с целью захвата вражеского корабля. Использовалось холодное оружие и пистолеты. С мачт по палубе вражеского корабля стреляли меткие стрелки, выбивая офицеров. С надстроек стреляли по палубе вражеского корабля из фальконетов картечью. С середины 19 века, с развитием артиллерии абордаж, как способ боя, перестал использоваться.

 

 

 

Фрегат  «Аврора»

 

В 1854 году Англия и Франция поддержали своего союзника Турцию, и началась очередная война. На сухопутном фронте храбро сражался Севастополь, русские войска гоняли турок на Кавказе, отбивали нападения англо-французских эскадр на Кронштадт, Свеаборг и другие приморские крепости, порты и рыбацкие деревушки на Балтике.

Причём для обороны Кронштадта и Свеаборга впервые в мире использовали изобретённые русскими инженерами морские мины.

Однако эти колониальные державы, давно ненавидевшие русских, позарились и на наш Дальний Восток, решив пограбить удалённую от центра России местность, в которой тогда было мало вооружённых сил и вообще населения. К Петропавловску-Камчатскому подошла объединённая англо-французская эскадра и попыталась захватить город.

 

Войну ждали, и поэтому на Дальний Восток в середине августа 1853 года был послан

44-х пушечный фрегат «Аврора». Им командовал капитан 2-го ранга Изыльметьев. По пути им удалось обмануть эскадру врагов, пытавшуюся их перехватить, и оторваться от преследования.                                                                                                                                           19 июля 1854 года они прибыли в гавань Петропавловска-Камчатского. 17 июля они узнали о том, что война началась, и продолжили в полную силу подготовку к обороне города и порта.

18 августа у города, в Авачинской бухте появилась вражеская эскадра. Она состояла                                 из английских:  52-х и 44-х пушечных фрегатов, и 12-пушечного парохода,

И французских:  60-ти и 32-х пушечных фрегатов и 18-ти пушечного брига.

Всего у агрессоров было 218 орудий против 60 русских.

 

Им противостояла только 44-х пушечная «Аврора» и 12-пушечный транспорт «Двина».  На обоих русских кораблях пушки оставили только на одном борту, а с другого борта                 их сняли и свезли на берег, где устроили береговые батареи.                                                                                      Капитан 2-го ранга Изыльметьев понимал, что в открытом столкновении с намного            более сильным врагом у него нет шанса на победу, а поэтому он решил использовать особенности Авачинской бухты. Наши корабли стреляли из-за островов, выдвигаясь вперёд или укрываясь за ними.

20 августа англо-французская эскадра открыла огонь и вела его 10 часов. За это  время  они сумели подавить 1-ю и 4-ю береговые батареи, однако попытка высадки десанта             была отбита с большими потерями для них.  Авроровские артиллеристы,  матросы, солдаты и охотники уничтожили меткой стрельбой около 150 врагов.

Вражеские корабли получили много повреждений и прекратили бой.

24 августа подремонтировав корабли, англо-французская эскадра повторила                попытку высадки десанта, предварительно подавив концентрированным артогнём         батареи № 3 и 7.

Десант высадился с 2-х ботов и 23-х шлюпок. Однако стрельбой, а позднее и в                 яростной штыковой атаке десант был частично уничтожен. А немногие уцелевшие убежали в шлюпках, бросая оружие и амуницию. Всего агрессоры потеряли до 350 человек убитыми и вчетверо больше ранеными, часть из них умерла по пути домой.

Артиллеристы «Авроры» и береговых батарей сумели нанести вражеским кораблям               такие тяжёлые повреждения, что тем пришлось долго ремонтироваться, прежде, чем решиться отправиться в американские порты для большого ремонта.

Английский адмирал, не вынеся позора и боясь ответственности – застрелился.

Потери русских составили 37 убитых и 78 раненых.

Так защищали даже самый дальний кусочек своей земли наши Великославные Предки,

не помышляя о гуманизме к врагу, о плюрализме и демократии.

Они были  едины в Вере и убеждениях.

Они жили  по своим  традициям,  которым было несколько тысяч лет.

И именно благодаря такому единству и спайке,  Россия стала Великой державой и

побеждала своих врагов, несмотря на отдельные поражения.

Вечный Почёт и Уважение героям,  шедшим без колебаний  и 1 на 10.

 

 

 

Крейсер  «Варяг»

 

Наверх вы товарищи! Все по местам!

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый  «Варяг»,

Пощады никто не желает…

 

Кто не знает этой песни, зовущей к борьбе, к победе?

Напоминающей о Героях, павших за  Наше счастье, за Нашу Свободу и Независимость?

Наверное, таких нет, если только они НАСТОЯЩИЕ русские люди.  Под русскими я подразумеваю наш триединый Русско-украинско-белорусский народ и всех других, единых с нами в жизни и нашей некогда Великой Державе.

Среди героев, сражавшихся в бесчисленных войнах за свободу и независимость нашего государства, были и русские и украинцы и белорусы. Они были одной боевой семьёй, и никто не различал и не выбирал того, кто прикроет его в бою, кто отведёт вражеский удар. Они были, есть, и я уверен в том, что они и останутся побратимами. Верными друзьями в труде и в любом бою.

Такими, какими они были на палубах крейсера «Варяг», который оказался в опасном безнадёжном положении из-за бюрократических глупостей. Он не имел права уйти из порта Чемульпо в Корее без разрешения дипломатического посланника.

Когда рано утром 26 января 1904 года канонерская лодка «Кореец» пошла по узкому фарватеру, чтобы разведать обстановку на выходе из портовой, довольно мелководной, узкой и длинной бухты в открытое море, то на неё напали четыре японских миноносца, атаковавшие «Корейца» тремя торпедами, которые не попали в цель.

Канлодка вернулась в порт. Утром же 26 января японский адмирал Уриу прислал на «Варяг» ультиматум, в котором требовал покинуть порт, или угрожал уничтожением русских кораблей прямо в порту. Американские, английские, французские и итальянские военные корабли отказались помочь русским кораблям – вывести их в море.

Это и неудивительно – наши  вечные  геополитические и  цивилизационные противники,  Англия и США, сделали всё для того, чтобы эта война началась.

Они долгие годы вооружали японцев и подталкивали их к войне, которая по их расчётам должна была обогатить их банкиров, убрать конкурента-Россию с дальневосточных рынков, нанести ей большие экономические и людские потери и потери авторитета.

В 11.20 наши корабли, закончив подготовку к бою, начали движение к выходу в открытое море. На выходе из мелководной бухты, мели которой очень сильно ограничивали возможность маневрирования и скорость наших кораблей, их ждала японская эскадра, которая была в пять раз сильнее них.

В неё входили 6 крейсеров и 8 миноносцев.

В 11.45 начался  тяжёлый и неравный бой, который закончился для наших кораблей

в 13.15, когда они бросили якоря на рейде г.Чемульпо.

Вражеские крейсера засыпали наши корабли градом фугасных снарядов. Они рвались на бортах и палубах, на надстройках, поражая осколками прислугу орудий, открыто стоящих на палубах и выводя из строя сами орудия.

Возникали пробоины и сильные пожары, с которыми боролись аварийные партии. Выходили из строя механизмы, которые матросы ремонтировали на ходу.

Наши корабли тоже вели частый и меткий огонь. От их снарядов получил тяжёлые и многочисленные повреждения броненосный крейсер «Асама», на котором было много убитых, и возник пожар. Через пробоины в броне многие помещения были залиты водой. Он был вынужден отвернуть в сторону, чтобы выйти из под огня для исправления повреждений.

Лёгкий крейсер «Такачихо»  получил такие серьёзные повреждения, и понёс такие большие потери, что был вынужден выйти из боя.  Из-за попаданий наших снарядов возникали пожары на других кораблях.

Японский миноносец, пошедший в торпедную атаку, был потоплен со всем экипажем.

Ещё один получил повреждения и вышел из боя.

Однако капитану Рудневу пришлось вернуться в порт, потому что крейсер потерял способность вести бой. При отходе его прикрывала огнём канлодка «Кореец».

Осмотр показал, что на «Варяге» погибли или были тяжело ранены все артиллеристы и многие матросы, заменявшие их. Они погибли от осколков, потому что орудия крейсера стояли открыто, и не имели даже щитов. Кроме того, 10 из 12 пушек главного калибра были разбиты или вышли из строя из-за поломок.

Боезапас главного калибра был почти весь расстрелян, крейсер выпустил 1105 снарядов,  а прицельный огонь на большие расстояния нельзя было вести, потому что дальномер был разбит.

В корпусе было много подводных и ещё больше надводных пробоин, а часть механизмов была уничтожена или сломалась от сотрясений при взрывах – такое было качество американской техники в то время – ведь этот крейсер заказали и построили в США.

В бою из экипажа в 573 человека было потеряно убитыми 34 человека и 188 ранено.

Руднев решил затопить крейсер, а канлодку взорвать.

Подвиг моряков русского крейсера вызвал большой патриотический подъём среди НАСТОЯЩИХ людей, хотя цели и причины войны были для народа чуждыми.  Однако тогда каждый честный гражданин Российской Империи чувствовал гордость за своих соотечественников и сопереживал им.

Да что говорить, этот бой вызвал симпатии к России со стороны простых людей во многих странах мира. А один немец написал такую песню, которая, будучи переведена  на русский язык, распространилась, стала народной. Её поют в минуты подъёма духа до сих пор, спустя 114 лет со дня боя.

Среди моряков крейсера были не только русские, но и уроженцы Беларуси.

                        Вечная слава  и  память им  всем!

—  —  —  —  —

Во время Великой Отечественной войны наши моряки из-за потери многих военно-морских баз и господства в воздухе вражеской авиации в начале войны, попали в очень сложное положение. В ходе боёв они показали массовый героизм и высокий профессионализм, достаточно вспомнить боевые дела североморского эсминца «Гремящий», ставшего гвардейским, или черноморского лидера «Ташкент», наших подводников, катерников, охотников за подлодками….

 

Но мы вспомним боевые дела небольших боевых кораблей Днепровской флотилии,

с первых дней войны храбро сражавшихся с врагом. Из-за сложившейся на фронте ситуации, мониторы и бронекатера Днепровской флотилии попали летом 1941 года в окружение. Их экипажи храбро и умело сражались с фашистами, а когда исчерпали боезапас и топливо, то взорвали свои корабли и ушли на сухопутный фронт. Многие             из этих небольших кораблей погибли в неравных боях с врагами, но ни один из них не достался врагу, ни один не спустил флага.

 

Об их славных делах известно мало, так как часто не оставалось ни свидетелей, ни документов. Однако мы знаем, что традиция не спускать флаг и до конца сражаться                за интересы своей Родины жила, живёт и, я думаю – будет жить вечно.

 

Если отвлечься от идеологических взглядов и пропагандистских штампов, и оценить то,  как воевали моряки нашего противника – гитлеровской Германии с профессиональной точки зрения,  то нужно признать, что и наши противники тоже показывали примеры мужества и героизма, сравнимые с теми, что показывали наши воины.

         Переписка между командованием английского флота и нашим, а также книги с описаниями операций английского флота и их анализом, показывают, что англичане панически боялись тех двух линкоров, которые были у немцев и при сообщении об их выходе в море или подготовке к нему их охватывал страх и растерянность. И немцев        завоёванные они побеждали только при многократном, в 5-8 раз, перевесе в силах и средствах.

 

Достаточно вспомнить храбрость немецких подводников, которые старались победить Англию и мужественно шли в бой даже тогда, когда не было надежды на успех.

Или бой линкора «Бисмарк» с целым английским флотом, в котором англичане победили, только благодаря своему многократному перевесу в силах и средствах ведения боя.

А победу им принесли только радиолокаторы, которых не было у немецких моряков.

В этом, и в ряде других боёв, немецкие моряки показали высочайший профессионализм

и несгибаемое мужество, верность присяге и стремление к поставленной цели.

 

 Подвиг гренадёра Архипа Осипова

Тактика действий любой армии с древнейших времён не изменилась. Для того чтобы закрепиться на занятой территории иноземного государства, необходимо было создать опорные пункты, укреплённые воинские лагеря и крепости на тактически и стратегически важных местах, в устьях рек, на пересечении важных транспортных путей. Это осталось неизменным со времён древнего Рима.

Также и русская армия строила опорные пункты в стратегически и тактически важных местах во время присоединения Кавказа к России в Х1Х веке.

Одним из таких укреплённых пунктов было укрепление Михайловское, построенное у берега Чёрного моря. Это было дерево-земляное укрепление в форме прямоугольного вала, высотой около трёх метров, рва перед ним и трёхметрового частокола. Размеры его были небольшими, примерно 70 метров в длину и 50 в ширину.

За частоколом, на валу, на расстоянии двух шагов от него стояла как бы вторая стена из надетых на колья фашин – вязанок из прутьев, служащие для защиты от стрел и пуль, прилетающих с тыла. Посередине стояли полуземлянки, в которых жили солдаты Тенгинского полка, не раз отличавшегося в Кавказской войне против диких горцев. Эти горцы, несмотря на все свои клятвы, совершали грабительские набеги на заселённые русскими земли, и угоняли в рабство уцелевших после боя русских людей.

Гарнизон укрепления состоял из 480 человек. Они несли службу во враждебном окружении и занимались патрулированием побережья, борьбой с контрабандой оружия

из Турции и Англии на Кавказ, перехватывая на берегу партии ружей, выгруженные с турецких судов и предназначенных для мятежных горцев.

Религиозные фанатики под влиянием турок и на их деньги подняли очередной мятеж против русских. Одной из первых задач мятежных орд было уничтожение опорных пунктов русской армии на побережье.  Они решили начать с укрепления Михайловского и вокруг него  22 марта 1840 года собрались более 11 000 фанатично настроенных диких горцев, которые с криками «Алла!» бросались на штурм.

Меткая стрельба наших воинов выкашивала атакующих. Их было так много, что вероятно ни одна пуля не пролетала мимо. Те горцы, которым всё же удавалось добраться до частокола, получали сквозь амбразуру выстрел из пистолета в упор, удар штыком или саблей и валились в ров, который уже к середине дня оказался, заполнен их трупами. Самые меткие стрелки старались перебить самых яростных и фанатичных врагов — мюридов в зелёных чалмах и беков, ведших свои отряды на штурм.

Сильные, рослые гренадёры поджигали короткие фитили и метали далеко в толпу диких фанатиков ручные пороховые гранаты, которые, взрываясь, валили нескольких головорезов. Самые умелые бросали круглые, отлитые из чугуна гранаты так, чтобы они взрывались в воздухе на уровне голов и плеч врагов. Гранаты, размером с большой апельсин, непрерывно летели на головы горцев.

Гремели частые выстрелы четырёх маленьких 40-мм пушек – фальконетов. От их ударов картечью в толпе горцев как будто просеки получались. Но уже к полудню они не выдержали частой стрельбы, и у одной из них треснул ствол, у другой сломался колёсный лафет. И только один фальконет стрелял почти до конца обороны. Последние живые и тяжело раненые канониры, предвидя неминуемый захват укрепления, взорвали пушку вместе с горцами, налетевшими на них.

Много врагов было перебито нашими храбрыми воинами. Однако ещё больше их осталось, и они засыпали амбразуры частокола пулями и стрелами из луков. Наших воинов становилось всё меньше. После седьмой или восьмой атаки в укреплении осталось всего около тридцати-сорока раненых и практически неспособных к сопротивлению русских воинов. Горцы ворвались внутрь укрепления и начали по своей обычной привычке отрезать головы живым и мёртвым защитникам. Потому что турки платили им за каждую голову русского деньги.

В этот момент, выполняя свой долг и договорённость перед боем, солдат Архип Осипов бросился в погреб, где хранился большой запас пороха и взорвал его. Взрыв уничтожил несколько сотен горцев и напугал их. Понеся такие большие потери, они были деморализованы и отказались от продолжения активных действий. Их попытки напасть на другие укрепления были отбиты  с большими потерями для них. Это попытка уничтожить русских, как и все прежние – провалилась.

По указу Государя Императора Николая 1 всем семьям погибших воинов была выделена помощь. А на  каждом  построении  в  Тенгинском  полку, в 1-й гренадёрской роте первым стали называть имя солдата Архипа Осипова, героя, совершившего подвиг. Позднее его подвиг, в том числе и в других войнах повторили ещё несколько русских воинов. Поминание имени Героя прекратилось только в 1918 г. после расформирования полка большевиками.

 

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Notify of
avatar
wpDiscuz